вВоенное время

Живые и мёртвые — воздушный бой в районе Бобруйска

Дата публикации: 08.05.2019 14:39

«Живые и мёртвые» — советский двухсерийный художественный фильм, снятый в 1964 году режиссёром Александром Столпером по первой части одноимённого романа Константина Симонова. А знали ли вы, что в основе романа, и как следствие сериала, лежат реальные события, в которых принимали участия лётчики с аэродрома Шайковка. Вкратце напомним, что главный герой романа политрук Синцов, прообразом которого был сам Симонов, в районе Бобруйска становится очевидцем воздушного боя. Шестёрка самолётов, вылетевших на бомбардировку переправ через Березину без прикрытия истребителями, выполняет задание, но при этом погибает почти в полном составе, а Синцов и его спутники подбирают и доставляют в госпиталь нескольких спасшихся на парашюте лётчиков.

Предыстория 

Разведывательная сводка штаба Западного фронта № 11 к 10 часам 30 июня 1941 г. о боевых действиях войск противника

Первое. Противник к исходу 29.6.41 г. мотомеханизированными частями достиг на флангах района западнее Борисов и Бобруйск, в центре вышел на рубеж Волма, Смиловичи, Дукора. Пехотными частями – в район Барановичи. Одновременно производил интенсивную переброску крупных сил мотомеханизированных войск в район Радошковичи, Заславль. Раков и в направлении Новогрудок, Слуцк, Барановичи, Бобруйск.

Второе. Боем установлено:

В 19.00 29.6.41 г. на рубеже Койданово, Узда, Слуцк велись упорные бои с мотомеханизированными частями противника. В районе Узда захвачено 7 танков противника. Результаты боев выясняются.

27 и 28.6.41 г. на рубеже Жуки, Заславль противник атаковал наши части силою не менее 100 танков (7-й и 20-й танковых дивизий) в направлении Минск.

В 13.00 28.6.41 г. 8 танков противника атаковали Волчковичи (15 км юго-западнее Минск). В результате боя подбито 4 танка противника и выведен из строя один транспортер.

Третье. (А) В течение 29.6.41 г. и утра 30.6.41 г. установлено: 18 часов 30 минут на аэродроме Бобруйск до 20 МЕ-109. По данным Отдела противовоздушной обороны Западного фронта, утром 29.6.41 г. в районе Приямино, Докудово садились и влетали две девятки самолетов неопознанного типа, в этом же районе садилось и взлетало три скоростных бомбардировщика и два У-2. Эти самолеты, скоростные бомбардировщики, летали в направлении Орша, стреляли и бомбили по нашим войскам и возвратились в район Приямино. (Сведения требуют проверки.)

14 часов 48 минут аэродром Барановичи – 30-40 одно- и двухмоторных самолетов противника. На аэродроме Поставы 29 самолетов ДО-17.

2.00-3.00 29.6.41 г. самолеты противника бомбардировали Смоленск.

6 часов 30 минут – 8 часов 30 минут 5 Ю-88 и 2 МЕ-110 произвели четырехкратную бомбардировку аэродрома Бецкое.

22 часа 6 минут три самолета Ю-88 бомбардировали аэродром Быхов.

Пункты Гайна, Молодечно, Логойск, Бобруйск и Новогрудок прикрыты зенитной артиллерией. Молодечно, Новогрудок, Бобруйск прикрываются истребителями. В районе Бобруйск, Быхов и Новогрудок наши самолеты были атакованы истребителями противника. В районе Бобруйск, Быхов сбит один самолет противника.

18 часов 40 минут на юго-восточной окраине Пуховичи, в лесу, замаскированы войска (предположительно танки, автомашины). От Пуховичи на восток – движение бронетанковой части противника.

Районе Логойск – в полном окружении частями Красной Армии мотомеханизированная часть противника.

16 часов по шоссе Бушовка, Бобруйск движение танков противника неустановленной численности, в лесу западнее Бобруйск замаскированы танки.

В 2 км южнее Бобруйск подготавливается переправа. Обнаружено два понтона: один около 500 м, другой несколько короче.

10 часов с юго-западного направления на Бобруйск – движение мотоколонны противника неустановленной численности.

10 часов 40 минут колонна мотомеханизированных войск, голова – Бокшицы (7 км севернее Слуцк), хвост – Миньки.

14 часов 40 минут колонна танков и автомашин – по шоссе Барановичи, Несвиж, голова – Столбцы, хвост – Своятыче.

17-18 часов – дороги юго-западнее и западнее Бобруйск свободные; на западном берегу р. Березина, вдоль городских окраин Бобруйска – скопление мотомеханизированных частей и отдельные группы машин, расположенные вокруг домов. Производится наведение пяти переправ: на северо-восточной окраине – 3, на юго-восточной окраине – 2. На восточном берегу сосредоточения противника не обнаружено.

17 часов 9 минут по шоссе Вильнюс, Ошмяны – движение автотранспорта с пехотой в обе стороны.

17 часов 20 минут по шоссе Лида, Вильнюс – движение отдельных групп автомашин, мотоциклов и автомашин с пехотой в направлении Вильнюс.

17 часов 40 минут по дороге Вильнюс, Молодечно в обе стороны – движение транспорта, мотопехоты и артиллерии.

17 часов 50 минут – колонна танков глубиной около 7 км с перерывами, голова – подходит Минск. Машины в несколько рядов.

17 часов 55 минут в районе Городок, Раков, Заславль, Радошковичи – до 400-500 танков противника, прикрытых сильной противовоздушной обороной.

19 часов – движение большой мотомеханизированной колонны длиной около 7-8 км из Новогрудок в направлении Барановичи, Слуцк.

20 часов 15 минут из Белиц на Лида – колонна танков, голова – у Лида.

20 часов 40 минут Негорелое, Самохваловичи – танковая колонна неустановленной численности.

3.30-4.20 30.6.41 г. до 20 самолетов противника (преимущественно МЕ-109) на аэродроме Бобруйск атакованы нашими самолетами.

Вывод: подтверждаются данные об интенсивных перебросках крупных мотомеханизированных войск противника в район Борисов и Бобруйск, одновременно сосредоточены крупные силы (свыше танковой дивизии) в районе Радошковичи, Раков, Заславль, ввод в бой которых можно ожидать 30.6.41 г. в направлении Минск.

Начальник штаба Западного фронта
генерал-майор Климовских
Начальник Разведывательного отдела штаба Западного фронта
полковник Блохин
Ф. 208, оп. 3038сс, д. 5, лл. 53-56. Машинописная копия.

30 июня 1941 года

3-му дальнебомбардировочному авиакорпусу ставилась новая боевая задача. Привожу телеграмму дословно:

«Всем соединениям ВВС Западного фронта. Немедленно, всеми силами,
эшелонировано, группами уничтожать танки и переправы в районе Бобруйска. Павлов, Таюрский. Передал Свиридов. Приказ передать командирам 42, 52, 47, 3 ак дд, 1 и 3 тап, это помимо
3 ак дд. Всем частям, которые размещены на аэродромах Боровское, Шаталово, Шайковка, Смоленск и другие. Немедленно передавайте всем. Исполнение доложить сюда, кому, когда передано. Принял капитан Лукьяненко в 12 час. 50 мин» ( Источник: Скрипко Н. С. По целям ближним и дальним. С. 94)

30 июня 1941 года, в небе над окрестностями Бобруйском самолеты ТБ-3 из 3-й эскадрильи 3-го ТБАП вылетевшие на бомбежку переправ через р.Березина были атакованы истребителями из 8/JG51 и понесли тяжелые потери. В первые этот эпизод был довольно профессионально описан в основанной на документах полка и воспоминаниях личного состава книге А. М. Сергиенко посвященной истории 3-го ТБАП (23-го гв.АП ДД), вышедшей в свет в 2013 году. 

«Боевое донесение № 5. Штаба 3 ТБАП. 1 июля 1941 года. 6.00.
Задача полка: ночными экипажами поэшелонно в течение ночи с 30 июня на 1 июля 1941 года препятствовать переправе танков противника через р. Березину в районе Бобруйска и уничтожить скопление танков и мотопехоты в лесах западнее и южнее Бобруйска. Произведено 29 кораблевылетов. Взлет в 16.15 – 21.00. Время бомбометания в период 18.20 – 04.00 с высоты 800 – 1050 метров эшелонированным порядком одиночными кораблями и парами. По целям сброшено бомб: ФАБ-250 = 128, ФАБ-50 = 50 штук.
Экипажи наблюдали разрывы бомб на шоссейных дорогах и в лесу юго-западнее Бобруйска. Город Бобруйск горит. Мост через реку Березину севернее Бобруйска взорван, на западной окраине города интенсивное движение людей и транспорта. На западном и восточном берегах реки Березины наблюдалось движение танков мелкими группами по 3 – 5 штук. По маршруту в направлении Рославля – Шайковка в лесах и на опушках замечено мигание световых сигналов.
К 6.00 возвратились с боевого задания на свой аэродром 22 корабля. Один корабль возвратился с маршрута по причине плохих метеоусловий. Из-за недостатка горючего один корабль сел вынужденно на площадке Панино, один корабль в районе Вязьмы и один корабль в районе Сычевка. Четыре корабля, вылетевшие на выполнение задания днем 30 июня, на свой аэродром не возвратились. Причины выясняются. 
Погода: облачность 800 – 1000 метров, местами 300 – 400. Видимость плохая.
Полк готовится к перебазированию на полевую площадку и бомбардировочным действиям в ночь с 1 на 2 июля 1941 года. Всего кораблей 31, из них исправных 19. Дневных экипажей 33, ночных – 23.
Налет полка – 114 часов 22 минуты»

В вечернем донесении штаба полка уточнялась судьба 4-х экипажей не вернувшихся с боевого задания 30 июня:

«1. Из четырех кораблей, не вернувшихся с боевого задания 30 июня 1941 года прибыл в часть заместитель командира эскадрильи старший лейтенант Пожидаев, который официально заявил следующее:

  • а). Корабль командира корабля Пожидаева произвел взлет с аэродрома Шайковка в 16 часов 18 минут. Задание выполнил. Время бомбометания 18.05 – 18.12. Высота бомбометания 1000 метров. 
    В районе цели корабль был атакован истребителями противника типа Ме-109 в количестве пятнадцати штук. Корабль сгорел. Командир корабля старший лейтенант Пожидаев выпрыгнул на парашюте, получив ранение в ногу и ожог лица. Остальной состав экипажа погиб.
  • б). По докладу командира корабля Пожидаева второй ведомый корабль был тоже сбит истребителями. Корабль сгорел. Четыре человека из экипажа выпрыгнули на парашютах. Последствия неизвестны. Остальной состав экипажа погиб.
  • в). О двух последних кораблях, не вернувшихся с боевого задания, никаких сведений нет.

2. Из трех кораблей, вынужденно севших на площадках в районе Вязьмы по причине плохих метеоусловий и потери ориентировки, один корабль командира корабля Халанского возвратился на свой аэродром, остальные два корабля сидят в пункте Вязьма, ожидая воздух для запуска моторов. Помощь оказывается.

ВЫВОД: с боевого задания по бомбардированию скопления танков в районе Бобруйска в ночь с 30 июня на 1 июля 1941 года вылетало 29 кораблей, возвратились на аэродром Шайковка 23 корабля, сидят на вынужденной в районе Вязьма два корабля, сбиты истребителями противника в районе цели четыре корабля. На аэродроме Бобруйск предполагается наличие истребителей Ме-109 до 15 – 20 самолетов»

Из немецких источников следует, что осуществили перехват самолетов 3-го ТБАП группа Bf 109F из 8/JG51, во главе со штаффелькапитаном оберлейтенантом Ф.Стенделем. Немецкие пилоты заявили 5 сбитых ТБ-3 в течение четырех минут (в 17.25 по 17.28, по Берлинскому времени), причем унтерофицер Карл Виллис (Uffz.Karl Willius) заявил аж о двух сбитых ТБ-3!

Победы 8/JG51 30 июня 1941 года:

  • Uffz. Karl Willius TB-3 в 17.25.
  • Oblt. Gottfried Schlitzer TB-3 в 17.26.
  • Uffz. Karl Willius TB-3 в 17.27.
  • Oblt. Fritz Stendel TB-3 в 17.27.
  • Uffz. Gerhard Wille TB-3 в 17.28.

Кроме того видимо в самом конце этого боя к атаковавшим присоединился командир второй группы гауптман Йозеф Фезо, который заявил о том что сбил один TB-6 в 17.30.

То есть налицо заявка немецких пилотов на 6 ТБ-3 в короткий отрезок времени в период с 17:25 – 17:30, по Берлинскому времени. Реально доклады о советских потерях подтверждают немецкие заявки на победы, но непосредственно в воздушном бою в 18:30 были сбиты 4 ТБ-3 М-34р – заводские №22536, 22538, 22586 и 22628.

Экипажи замкомэска ст.л-та Пожидаева Тихона Ивановича, командиров кораблей л-та Тырина Александра Федоровича и л-та Хачатурова Арсена Галустовича были сбиты и часть личного состава покинула свои самолеты на парашютах.

Командиру эскадрильи к-ну Прыгунову Георгию Васильевичу удалось довести подбитый самолет до территории занятой КА и произвести вынужденную посадку, при которой самолет полностью сгорел, но весь экипаж уцелел.

Кроме того из наградных документов известно что самолет заместителя командира эскадрильи капитана И. П. Красиева в воздушном бою получил от 60 – 65 пулеметных и пушечных попаданий, но экипажу удалось вернуться на аэродром.

Лётчики 3-го ТБАП: ведущий группы в вылете 30 июня командир 3-й эскадрильи Георгий Васильевич Прыгунов, второй пилот Андрей Семенович Корень, заместитель командира 3-й эскадрильи Иван Петрович Красиев (фото разных лет)

Согласно докладов вернувшихся советских экипажей, в районе цели они подверглись атаке 15 Ме-109, в воздушном бою стрелкам экипажа Прыгунова удалось сбить 1 Ме-109. 

Воспоминания Андрея Семеновича Кореня

В книге Сергиенко приведены рассказы нескольких участников этого вылета, в том числе второго пилота экипажа лейтенанта Тырина, сержанта Андрея Семеновича Кореня, который отражает множество деталей и является наиболее подробным:

«…где-то около 12 часов дня, нас вызвали к командиру полка. Там уже было пять экипажей. Нам представили лейтенанта Тырина как командира корабля и приказали готовиться к боевому вылету на город Бобруйск бомбить переправы и мост на реке Березина. Все эти шесть экипажей должны были вылетать немедленно, так как был прорван фронт в районе Бобруйска и наши части буквально теснили немецкие войска. Нам было приказано ценой своей жизни разбомбить переправы и мост. Командиры экипажей: Пожидаев, Тырин, Красиев, Глаголев, Прыгунов, Куракин.

Мы, сержанты, были вторыми пилотами. Я летел с лейтенантом Тыриным. В четыре часа дня мы были над целью, до нее летели почти в сплошной облачности, а тут отличная солнечная погода. Обещанные нам истребители нас не встретили, и мы шли, надеясь только на собственную оборону. Наш экипаж стал совершенно новым. Фролова, штурмана, не было, борттехник новый, стрелки все незнакомые. В общем, экипаж формировался на скорую руку. Однако выполнить боевое задание все были готовы и тщательно готовились к этому вылету. 
Не долетая до цели, мы увидели разрывы зенитных снарядов, притом на разных высотах. Зенитки били и вокруг нашей цели. Нужно было идти через зенитный огонь. Снаряды при взрыве ослепляли глаза, и лицом ощущался теплый воздух. Но ни одного нашего самолета не сбили, даже не повредили. Мы преодолели этот заградительный огонь, возможно потому, что шли мы на переменных скоростях: от 200 до 120 километров в час.

И вот мы вышли на цель. По команде капитана Прыгунова мы рассредоточились и стали попарно заходить на цель. Накрывали бомбами в 500 и 250 килограммов. Первой на цель зашла пара капитана Прыгунова, сбросила бомбы и стала заходить на второй круг. В это время зенитный огонь сразу прекратился, и мы заметили, как на первую пару напали истребители Ме-109. Самолет Прыгунова вспыхнул, начал гореть, но они все бомбы сбросили на цель и сами выпрыгнули на парашютах. Все остальные пары проделали то же самое. Последним летел самолет старшего лейтенанта Глаголева. Ему каким-то чудом удалось уйти, но до места он не долетел, был подбит и сел где-то на вынужденную.

Наша машина загорелась на втором заходе, уже при отходе от цели. Командир экипажа приказал прыгать. Все, кто мог, выпрыгнули. Только штурман не выпрыгнул – у него не оказалось парашюта. Его парашют находился в кабине радиста, он там его оставил раньше, а при бомбежке и обстреле, видимо, совсем забыл об этом. Судьба его была решена – он сгорел в первом боевом вылете. Командир толкал меня рукой, чтобы я прыгал, но я держался сколько мог и отвечал ему толчками, так как говорить не было возможности – пламя лезло в рот и в нос, нужно было закрываться перчатками. В пламени и дыму мы друг друга не видели, потому что пламя с фюзеляжа через дверь борттехника доходило до приборной доски и поверх наших голов выходило наружу.

Потом я протянул руку к сиденью командира корабля – оно было пустое. Принимаю решение прыгать самому, пробую вылезти, но мне что-то мешало. Тогда собрался с силами, поставил машину в крутое планирование, уперся ногами в приборную доску и вывернулся как попало из кабины. Не помню, как меня катило по фюзеляжу, не ощущал ни боли, ни страха, но хорошо помню, что ждал свежего воздуха. Когда осознал, что я жив, стал искать вытяжное кольцо парашюта, но его не было под рукой. При наборе скорости свободного падения, меня стало крутить. Левую руку прижало к бедру, и я ощутил кольцо. Я его потянул, и парашют раскрылся. Только принял нормальное положение, как заметил немецкого истребителя. Он дал по мне очередь, но промахнулся. Иду на хитрость: опускаю голову вниз и разбрасываю руки в стороны. Фашист пролетел рядом так близко, что я видел лицо летчика. Но он больше меня не атаковал и ушел в сторону Бобруйска…

…я стал пробираться дальше к лесу. Около него встретил командира корабля Тырина, летчика Новикова и тяжелораненого летчика Максимова. Этой четверкой мы стали пробираться по лесу к дороге Бобруйск – Могилев. На лесной дорожке мы повстречали полуторку. В ее кузове было два милиционера, а в кабине находились солдат-водитель и старший лейтенант, корреспондент газеты «Красноармейская правда» Константин Симонов. Он подобрал нас и через сутки доставил на станцию Лупалово, это Могилев. Здесь нам была оказана медицинская помощь. Затем нас санитарным поездом отправили в город Орел, где находился эвакуационный госпиталь. После излечения в свой полк я не вернулся».

Конечно, как и в любых воспоминаниях, в рассказе Кореня есть неточности, к примеру даже командиров экипажей он видимо запомнил не всех, так как точно участвовавший в этом вылете лейтенант А.Г.Хачатуров не упомянут вовсе, а вместо него упомянуты Глаголев и Куракин, причем о старшем лейтенанте Глаголеве упомянута дважды. Судя по тому, что все самолеты шестерки капитана Пожидаева были из 3-й эскадрильи, именно экипаж М.В.Глаголева был шестым, участвовавшим в этом вылете. Так как Глаголев был из 3-й АЭ, в отличие от Куракина, который числился в 1-й эскадрилье. К сожалению, Михаил Васильевич Глаголев погиб в катастрофе в ночь на 6 июля 1941 года и не смог оставить воспоминаний.

Воспоминание Ивана Петровича Красиева

Из командиров экипажей до конца войны дожил только И. П. Красиев. Опросить его у Сергеева получилось только в 1988 году. Иван Петрович рассказал то, что помнил об том вылете, но конечно за давностью лет рассказ получился не очень подробный: «В последних числах июня была телеграмма на имя командира полка – все ВВС Западного фронта бросить на Бобруйск. Днем полетели я, Прыгунов, Пожидаев. Мы возмущались, почему днем. Нам обещали прикрытие. А надо было бомбить переправу на Березине. Мы полетели. Небо ясное, безоблачное, ни одного облачка. Видимость великолепная, когда напали истребители, видно было улыбающиеся физиономии фрицев. Я уже видел переправу, видел, как экипаж Жоры Прыгунова бомбил. В это время нас и начали атаковать. Левый мотор нашего самолета был подбит. Самолет потерял скорость. Я его посадил на берегу Березины. Нас подобрали танкисты. Весь наш экипаж вернулся в полк. Пожидаев был тоже сбит».

Воспоминания Андрей Иванович Квасов

В дневнике нет точной даты нашей поездки под Бобруйск. Сейчас, после проверки, могу назвать ее — это было 30 июня…»
Назвав фамилию «летчика ТБ-3 с раздробленными ногами» К.М.Симонов позволил нам окончательно понять, что же он видел в тот тяжелый день. Интересно, что он и сам практически разобрался в этом эпизоде, не хватило самой малости. Дело в том что, упомянутый «капитан с орденом Красного знамени за финскую» вовсе не комэска 3-го ТБАП Прыгунов, как можно было бы предположить, а адъютант 4-й эскадрильи 212-го ДБАП капитан Андрей Иванович Квасов! Летчик с раздобренной ногой – заместитель командира Николай Александрович Ищенко 4-й эскадрильи 212-го ДБАП. Сам Симонов лично встретился с Квасовым, после того как тот написал письмо после просмотра фильма Живые и Мертвые, но показательно что даже разговаривая с человеком, непосредственно участвовавшим в том эпизоде, все равно полного понимания картины не получил и продолжал считать А.И.Квасова одним из членов экипажей ТБ-3.

«Готовя дневник к печати, я вдруг получил письмо от работника Высшей партийной школы в Москве, полковника в отставке Андрея Ивановича Квасова. Это письмо подтвердило, что память не изменила мне, когда я писал в дневнике, что раненного в ногу летчика, которого мы вывезли на своей полуторке из-под Бобруйска в Могилев, «кажется, звали Ищенко». Его действительно звали Ищенко, только он был не старший лейтенант, а просто лейтенант, командир того сбитого над Бобруйском дальнего бомбардировщика, на котором впоследствии полковник, а тогда капитан Квасов летал штурманом.

Вот что написал мне Квасов в своем письме после того, как увидел фильм «Живые и мертвые», напомнивший ему через много лет о событиях 30 июня 1941 года под Бобруйском:

«Наш 212-й отдельный дальний бомбардировочный авиационный полк, которым командовал тогда полковник, а ныне главный маршал авиации товарищ Голованов А. Е., получил боевой приказ: разрушить наведенные фашистами переправы через реку Березину, по которым они должны были переправлять свои наступающие танковые части с западного на восточный берег. 30 июня 1941 года в 17 часов 04 минуты мы на высоте 800 метров звеньями без прикрытия наших истребителей появились над переправами у г. Бобруйска и обрушили бомбовый груз на скопление фашистских танков у переправ. Небо было ясное. Я успел посмотреть на результаты своего бомбардирования. Отчетливо были видны сильные взрывы на самой переправе и в местах скопления вражеской техники. Наш самолет, пилотируемый лейтенантом Ищенко Николаем, был ведомым в звене командира эскадрильи лейтенанта Вдовина Виктора. Вдруг от взрывной волны наш самолет сильно бросило влево, в моей штурманской кабине повыскакивали все стекла, стрелок-радист, младший сержант Кузьмин, крикнул по самолетному переговорному устройству: «Самолет командира эскадрильи взорвался от прямого попадания зенитного снаряда».

Но и нам недолго пришлось продержаться в воздухе. Наш самолет был подожжен фашистским истребителем Ме-109. Стрелок-радист был убит в воздухе. Левая и правая плоскости были в пламени. Меня сильно придавило к сиденью. С большим трудом я повернул голову вправо и назад. Самолет пикировал и был неуправляем. В кабине командира экипажа не было. Как потом оказалось, его выбросило. Все это происходило в какие-то доли секунды. Я потянул на себя ручку нижнего люка и провалился вниз, под самолет. Неподалеку от земли я повис на парашюте. Мимо меня проносились трассы фашистских истребителей. Правая пола кожаного пальто у меня была пробита в трех местах — они расстреливали в воздухе тех, кто чудом остался жив. Я упал с парашютом на болото около мелиоративной канавы. Невдалеке от меня закричал мой командир — Ищенко. Он лежал, был ранен. Место, где мы приземлились, простреливалось автоматными выстрелами. Я взял Ищенко на спину, и мы поползла с ним по мелиоративной канаве. Долго ползти мы не могли у меня в левом боку было поломано ребро и шла изо рта кровь. Невдалеке от сарая, в который мы ползли, нас заметили два мальчика. Они принесли свернутый купол моего парашюта и помогли мне завернуть раненую ногу Ищенко. Ему было очень мучительно, так как в рану попали волосы от унтов.

После этого Андрей Иванович Квасов рассказал в своем письме о том, как мы с Котовым погрузили его и Ищенко в свою машину, повезли в Могилев и как по дороге туда собрали этих четырех или пятерых летчиков с других сбитых самолетов и тоже отвезли их в Могилев…
Вскоре после получения этого письма я встретился с Андреем Ивановичем Квасовым, тем самым «капитаном с орденом Красною Знамени за финскую войну», о котором упоминаете в моем дневнике.

Надо ли говорить, что мы оба были рады этой встрече долго сидели и вспоминали тот давно минувший тяжелый день под Бобруйском.
Как водится, при таких воспоминаниях не обошлось без расхождений в подробностях.

Квасову помнилось, что именно мы с младшим политруком Котовым встретили его и Ищенко там, куда они доползли А я, взяв в руки свой продиктованный весной 1942 года, по еще горячим следам, дневник, пытался доказать ему, что оттуда, с места приземления, их вытащили не мы, а какие-то другие военные люди, а мы только перегрузили их позже на свою полуторку. В данном случае истина была на моей стороне. Но Квасов никак не соглашался, ему все это запомнилось по-другому.

Видимо, в том возбужденном состоянии, в котором он был тогда, сразу после гибели самолета, какие-то первые подробности собственного спасения выпали у него из памяти. Однако в других подробностях оказался не прав я. Поздней осенью 1945 года, когда меня направили в капитулировавшую Японию корреспондентом «Красной звезды» при штабе генерала Макартура, в поезде между Читой и Владивостоком я встретился с авиационным полковником, который остановил меня и спросил: не видались ли мы с ним под Бобруйском? Из дальнейшего разговора выяснилось, что полковник был одним из тех раненых летчиков, которых мы вывезли на своей полуторке в Могилев. И в моей памяти осталось, что этот встреченный мною в поезде полковник как раз и был Ищенко. Однако, как выяснилось из разговора с Квасовым, Герой Советского Союза Ищенко к тому времени уже погиб и, значит, мой собеседник в поезде был не Ищенко, а другой летчик, тоже вывезенный нами из-под Бобруйска. Лишний пример того, как нуждается в проверке наша память…»

Мемуары Николая Григорьевича Богданова

Мемуары Николая Григорьевича Богданова, еще одного участника авианалета на немецкие переправы через Березину.

«Когда наше звено, ведомое Иваном Белокобыльским, находилось почти у цели, мы увидели страшную картину. Впереди нас, над самой целью, произошел колоссальной силы взрыв, на мгновение ослепивший нас. Там в это время находилось звено комэска-4 старшего лейтенанта Виктора Вдовина. Когда мы вновь стали различать окружающее, то увидели на месте ведущего самолета огненный шар, все увеличивавшийся в размерах. Два других ведомых самолета были отброшены взрывной волной и беспорядочно падали далеко друг от друга. Самолет Вдовина вместе с клубами огня как бы растворился в воздухе.
Штурман из экипажа Ищенко капитан Андрей Квасов рассказал, что за секунды до бомбометания снаряд угодил в открытые бомболюки самолета Вдовина.
Едва мы успели сбросить бомбы, как зенитная артиллерия поразила самолет Ивана Белокобыльского. Машина задымила, загорелась и с правым разворотом пошла вниз, в это время откуда-то сверху ее атаковала пара «мессершмиттов». Бомбардировщик на миг словно остановился, повис на горящих крыльях, а затем, задрожав, сорвался в штопор. Как ни старались мы отыскать в затянутом дымами воздушном пространстве купола парашютов наших товарищей, так и не увидели их. Сердце сжалось от боли…

Экипаж Ивана Белокобыльского погиб смертью храбрых. В этот день не вернулись самолеты комэска-1 майора Починка, старшего лейтенанта Яницкого, лейтенантов Ищенко, Чумаченко, Антонова, Клебанова, Осипова, Ковальчука. Не вернулся и второй самолет нашего звена под командованием лейтенанта Ковшикова, его сбили истребители противника, неожиданно атаковавшие нас на пути к аэродрому. Только мы на израненной осколками зенитных снарядов и огнем пулеметов вражеских истребителей машине едва дотянули до аэродрома. Одиннадцать самолетов в день — большая потеря для одного полка.

Оперативные сводки

Воспользовавшись оперативными сводками 212-го ДБАП восстановим полную картину событий, начиная с 15:25 самолеты Дб-3ф полка шестерками и звеньями через короткие промежутки времени атаковали скопления войск и переправы в районе Бобруйска. Если первая шестерка 3–й эскадрильи отработала без потерь, то последующие группы полка подверглись атакам многочисленных истребителей противника, в результате чего понесли тяжелые потери. В 15:45 – 15:50 17 Дб-3ф тремя группами вышли на цели, но практически сразу были атакованы и понесли потери. Шестерка 1-й эскадрильи потеряла сбитым экипаж комэска майора Починок, и еще один подбитый самолет сел на вынужденную в Могилеве. Сборную пятерку, которую вел лично командир полка подполковник Голованов, немецкие истребители вообще не допустили до Бобруйска, сбив два самолета и заставили отвернуть не выполнив задание. Ну а наибольшие потери понесла шестерка 4-й эскадрильи, из которой были сбиты три самолета, включая комэска капитана Вдовина и замкомэска лейтенанта Ищенко. Произошло это за полтора часа до эпизода с самолетами 3-го ТБАП, что собственно подтверждается словами К.М.Симонова о том, что Ищенко и Квасова ему перегрузили из другой машины. Таким образом, «два летчика со сбитых ТБ-3» на самом деле являлись экипажем Дб-3ф, оказавшимся примерно в том же месте и в тоже время. Что собственно не сильно исказило эпизод, описанный в романе, так как самолеты 212-го ДБАП так же понесли тяжелые потери всего за каких то полтора часа до боя между ТБ-3 3-го ТБАП и немецкими истребителями увиденного К.М.Симоновым около 17:30 30 июня 1941 года в 25-30 км восточнее Бобруйска.

После ранения Николай Александрович Ищенко вернулся в строй и выполнил еще более 135 боевых вылетов на Пе-8. За мужество и героизм, проявленные в боях, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 июля 1943 года майору Ищенко Николаю Александровичу присвоено звание Героя Советского Союза. К сожалению вскоре после войны — 12 сентября 1945 года он погиб в авиакатастрофе на бомбардировщике Пе-8. Похоронен на Старом кладбище города Раменское Московской области. Судьба Андрея Ивановича Квасова сложилась гораздо счастливее.

Что же касается личного состава 3-го ТБАП, то приходится отметить что полного списка экипажей видимо уже не получится выяснить. Отрадно хотя бы то, что почти сразу же после этого боя многие члены экипажей были отмечены как в документах полка, так и вышестоящим руководством, выдержки из наградных документов:

Здесь ошибка. Авианалет на переправы был 30.06.1941 

«Командир эскадрильи Г. В. Прыгунов под ураганным огнем ЗА и при атаках четырех истребителей, разрушил переправу через Березину у Бобруйска. Корабль был подожжен истребителем. Летчик не растерялся, умелым скольжением на горящем корабле вышел в расположение наших войск, посадил горящий самолет и этим спас жизнь всему экипажу. При этом воздушным стрелком был сбит один истребитель».

«От огня зенитной артиллерии и атак истребителей самолет правого летчика В. С. Зарецкого загорелся. Вместе с командиром корабля мастерски посадили машину на своей территории. Экипаж был спасен».

«Стрелок-радист И. И. Боровиков участвовал в дневном бомбардировании переправы на реке Березина у Бобруйска. В результате сильного огня ЗА и атак четырех Ме-109 самолет загорелся. Продолжая держать связь, выполнял приказы командира корабля и принимал участие в тушении пожара».

«После дневного полета 30 июня самолет вернулся с многочисленными осколочными пробоинами. Чтобы его ввести в строй требовалось 30 часов восстановительного ремонта. В работу включился стрелок-радист М. Е. Мещеряков. Через 12 часов корабль был готов к боевым действиям»

«30 июня 1941 года экипаж заместителя командира эскадрильи Т. И. Пожидаева, выполняя боевое задание по уничтожению переправы через Березину у Бобруйска, был обстрелян сильным огнем ЗА и атакован Ме-109. Несмотря на обстрел, выполняя команды бомбардира, вывел корабль на цель и поразил ее. Однако самолет был подожжен истребителем. Экипаж, получив сильные ожоги, выпрыгнул на парашютах и приземлился в районе наших войск».

«При выходе на цель самолет был обстрелян сильным огнем ЗА и атакован истребителями. Заметив растерянность летнаба, борттехник И. В. Демидов сам лично начал сбрасывать бомбы на цель и только тогда, когда корабль был объят пламенем, покинул его. На земле проявил исключительную заботу о раненых летчиках, затем доставил их в госпиталь».

«Самолет, на котором находился штурман С. Г. Горбачев, получил 60 пробоин. Но задание экипаж выполнил».

В представлении к ордену Красной Звезды борттехника А. С. Быков указано: «30 июня при выполнении боевого задания по бомбардированию переправы у Бобруйска, несмотря на ураганный огонь и атаки истребителей, в результате которых корабль получил 65 пробоин, экипаж задание выполнил и вернулся на свой аэродром».

Устаревшие бомбардировщики практически всегда применялись исключительно ночью, и у того же 3-го ТБАП дневных боевых вылетов было выполнено всего лишь 9, включая 6 собственно 30 июня. Как 3-й ТБАП, так и его собратья 1, 7, 14, 250 и 325 ТБАПы в отличии от многих дальнебомбардировочных полков не теряли боеспособности в самые трагические дни 1941 года и работали как в качестве ночных бомбардировщиков, так и как транспортные самолеты, участвуя в выброске воздушных десантов, снабжения частей горючим, перевозки грузов в блокадный Ленинград внеся огромный вклад в приближении победы.

Экипажи 3-го ТБАП сбитые 30 июня:

  • зам.комэска старший лейтенант Тихон Иванович Пожидаев;
  • начальник связи авиаэскадрильи старший лейтенант Петр Петрович Гаврюк — погиб;
  • второй пилот младший сержант Сергей Кондратьевич Максимов — ранен. При атаке Максимов был ранен в руку. Ему удалось выпрыгнуть из горящего ТБ-3 с парашютом и с группой из четырех летчиков выйти на свою территорию. Он был одним из четырех летчиков, которых Константин Симонов подобрал и через сутки доставил на станцию Лупалово (Могилев), где им была оказана медицинская помощь;
  • воздушный стрелок-радист старший сержант — Иван Александрович Бойков — погиб;
  • воздушный стрелок старшина Михаил Федорович Винокуров — погиб;
  • воздушный стрелок старшина Иван Ефимович Шумов — погиб;
  • борттехник воентехник 1-го ранга Таранов Андрей Николаевич — ранен;
  • бортмеханик младший воентехник Борис Львович Малкин — погиб.

 

  • командир корабля лейтенант Арсен Галустович Хачатуров — погиб;
  • второй пилот младший сержант Марк Моисеевич Новиков – ранен;
  • штурман отряда лейтенант Николай Федорович Платонов — погиб;
  • воздушный стрелок-радист младший сержант Сурен Габрилович Саркисян- погиб;
  • воздушный стрелок младший сержант Григорий Лазаревич Оверин — погиб;
  • воздушный стрелок младший сержант Федор Иванович Тишаков — ранен;
  • бортмеханик младший воентехник Семен Никитович Антошин — погиб;
  • бортмеханик младший воентехник Александр Иванович Черепанин- погиб.

 

  • командир корабля лейтенант Александр Федорович Тырин — ранен;
  • второй пилот младший сержант Андрей Семенович Корень – ранен;
  • воздушный стрелок-радист ефрейтор Иван Васильевич Кулешов — погиб;
  • воздушный стрелок младший сержант Григорий Семенович Ахвердов — ранен;
  • бортмеханик воентехник 2-го ранга Николай Васильевич Стариков — погиб.
  • Остальной состав экипажа неизвестен, так как в документах отражены только убитые или раненные.

Большая часть ТБ-3 3-го ТБАП была относительно поздних модификаций с моторами М-34р и кормовыми стрелковыми установками. Судя по всему в полку была «цветовая» система номеров, каждый цвет относился к определенной эскадрилье. Благодаря двум разбитым 28 июня 1941 года на полевом аэродроме Лубнище (Княжицы) северо-западнее Могилева, удалось восстановить облик самолетов 3-го ТБАП. В тот день самолеты полка перебрасывали бензин с аэродрома Шайковка, и часть экипажей садилась уже в темноте в 23:30, в результате ТБ-3 №22592 который пилотировал старший лейтенант Глаголев Михаил Васильевич из 3-й АЭ на пробеге врезался в стоявший ТБ-3 №22620 командира 1-й АЭ капитана Стребулаева Николая Ивановича.

В результате столкновения у самолета №22620 была отломана носовая часть, поломан лонжерон левой плоскости и второй мотор и лопасти винтов кроме того был тяжело ранен воентехник 2-го ранга Бурляй находившийся в корабле. У самолета №22592 Отрублена левая плосткость по 3-ю нервюру, выведены из строя моторы №1 и 2. Оба самолеты были списаны на запчасти, но естественно разобрать их не успели. Учитывая что а-м Лубнище находится на дороге Минск — Березино — Могилев самолеты довольно неплохо отфотографированы немецкими военнослужащими.

Похожие посты